Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:20 

"Помнить. Понимать. Верить", рассказ

denis_ufa
– Время сейчас непростое, – сказал сидевший за столом человек. – Конечно, это непопулярный шаг, но… но руководство вынуждено на него пойти.
– То есть от профсоюза помощи не будет? Но у меня жена болеет…
– Профсоюз вам уже помог, – голос сидевшего был ровным. Человек тронул лежавшие перед ним бумаги, провел пальцем по строчкам: – Оказал материальную помощь…
– Гроши.
– …причем дважды.
– Да, дважды выдали гроши. А теперь меня увольняют.
– Оптимизация численности коллектива – это вынужденная необходимость, – пальцы председателя профсоюза уже чуть нервно крутили ручку.
– Слова-то какие… «непопулярный шаг», «оптимизация численности», – губы дрожали, но он сумел выдавить кривую усмешку. – Я работаю на предприятии двадцать два года. И теперь руководство меня… непопулярно оптимизирует. А профсоюзу это безразлично.
– Профсоюзу… – голос председателя стал чуть выше, – это небезразлично. Но вы должны понять, что для профсоюза интересы всего коллектива важнее, чем отдельных работников. И эти интересы…
– Нет, – перебил он. – Этого я понять не могу.

…Выйдя из лифта, он остановился в недоумении: около двери его квартиры стоял полицейский и невысокая женщина с папкой под мышкой.
– Что случилось? – спросил он, терзаемый плохим предчувствием.
– Вы здесь живете? – повернулась к нему женщина.
– Да.
– Тогда получите уведомление, – она вытащила из папки конверт, и сунула ему в руки.
Он достал сложенный лист бумаги, развернул. Строчки расплылись перед глазами, и он несколько раз судорожно моргнул, пытаясь вернуть взгляду ясность. Но смысл того, что несли сухие слова документа, ускользал. Хотя нет, не ускользал – просто он не мог с этим смыслом мириться.
– Принудительное выселение через неделю, – сказала женщина. Слева над губой у нее была бородавка, и когда женщина говорила, бородавка отвратительно дергалась. Он пытался убедить себя в том, что его ненависть к этой женщине бессмысленна и безосновательна, что она просто сообщает ему о принятом другими людьми решении, но получалось плохо. – Если, конечно, вы не погасите долг до седьмого числа.
– Будьте вы прокляты, – прошептал он, смяв бумагу. – Будьте вы прокляты!
Продолжая работать, он надеялся выплатить долг. Но теперь…
– Поосторожнее, все-таки документ, – сказал полицейский: усталое лицо, форменная куртка на два размера больше, криво надетая фуражка. Свет от тусклой лампочки в подъезде падает косо, глаза прячутся в тени козырька, так что и не видно, есть ли в них хоть капля сочувствия. Впрочем, даже если есть – что с того? Ведь все уже решено.
– А о чем вы думали, с такой задолженностью? – скривилась женщина, и бородавка на ее губе стала выглядеть особенно противно. – Дождетесь, потом еще и ребенка заберут.

Кошмар грядущего выселения отступил на второй план.
– Нет, – сказал он. – Вы не сможете сделать этого.
Он старался говорить негромко: дверь в квартиру тонкая, и слышимость очень хорошая.
– Когда вы погасите задолженность, вы сможете претендовать на возвращение ребенка, – продолжала заученную речь работница соцслужбы, а потом, видя, он попускает все сказанное мимо ушей, махнула рукой: – Пошли.
Полицейский шагнул вперед, и тогда он, уже не понимая, что делает, преградил человеку в форме путь…

* * *

– Техническая сторона на высоте, – осторожно сказал эксперт. – Тут придраться не к чему.
Он вспомнил, как коснулся пальцами листка извещения. Тактильные ощущения всегда было сложнее всего передать в виртуальной реальности, и немало симуляций теряли в убедительности именно по этой причине.
– Да, в этом плане все идеально, – повторил эксперт, и замолчал.
– Но…? – советник сложил пальцы домиком. – Обычно после такой паузы бывает «но».
– Но, – послушно сказал эксперт, – есть вопросы иного порядка. Морально-этического.

Разработчик фыркнул, а вот советник, напротив, улыбнулся.
– Что вы имеете в виду?
– Ну как что… Это же, простите… какой-то ужас беспросветный!
– Вот видите? – советник повернулся к разработчику. – А я вам что говорил? Утверждают, что вы сгустили краски.
– Краски, значит? – инженер поморщился: было видно, что разговор на эту тему у него и впрямь не первый. Достал из кармана пухлый блокнот в потертой коричневой обложке, потряс им в воздухе.
– Это дневник моего деда, – сказал он. У разработчика был приятный голос, молодой, но неплохо поставленный. С таким голосом можно пением заниматься. Впрочем, может быть, он и поет – когда не занят разработкой виртуальных симуляторов. – Все, что вы видели, слышали, ощущали, воссоздано по этим записям. Только-то и разницы, что на моего деда все это свалилось не в один день, а в течение недели. Но что это меняет?
Он открыл заранее заложенную страницу:
– Вот запись об увольнении. О выселении. Об… изъятии сына социальными службами. Ну и так далее…
Закладок было пугающе много. Эксперт поежился: наверное, в дневнике этом есть и хорошие записи, радостные, повествующие о счастливых событиях. Но… но сколько же там боли, сколько страдания хранят беглые строки!
– По-прежнему считаете, что разработчики перегнули палку? – советник повернулся к эксперту.
– Не знаю, – качнул тот головой. – Но для чего это все?
Советник поднялся и подошел к окну. Седые волосы, глубокие морщины… Сколько ему лет, подумал эксперт. Впрочем, глаза блестят совсем как у молодого.
– Когда я учился в школе, нам много рассказывали о том, как плохо люди жили до революции. Ну, до той революции, я имею в виду, – пояснил он. – Но рассказывали чаще всего плохо и неинтересно. И столь же неинтересно рассказывали о том, чего стране удалось добиться всего за несколько десятилетий. Конечно, пока живы были люди, которые могли сравнивать, которые успели пожить до революции, а потом своим трудом сделали возможным произошедший скачок, это не играло особой роли. Но когда они ушли…
– Люди перестали верить в то, что им говорили с высоких трибун? И стали верить во что-то другое? – эксперт откинулся на спинку кресла.
– Да. И внуки крестьян, которые едва ли часто ели досыта, стали рассказывать о том, как богато жили их прадеды – и верили в это. Да что там: я сам ходил на демонстрации, писал статьи в газеты, убеждая, что так жить нельзя. А ведь мои предки – далеко не белая кость.

Эксперт пожал плечами.
– Но разве сейчас это важно? – он указал на пульт симулятора. – Обстановка в стране сложная, перед нами стоят огромные задачи, и мы должны их решить, иначе…
– Я скажу так, – советник коснулся пульта симулятора. – Это не просто нужно и важно: сейчас нет ничего важнее.
– Хотите заставить людей поверить в то, что раньше было хуже?
– Нет, – советник улыбнулся. – «Заставлять», «верить» – это неправильные слова. Нужно только, чтобы люди помнили, от чего они ушли. И понимали, к чему они никогда не должны вернуться. Что здесь может сравниться с опытом очевидцев? А если люди будут понимать и помнить…
– Тогда мы не потеряем все еще раз, – негромко сказал разработчик.

Эксперт встал и тоже подошел к окну, встав рядом с советником.
Вдали над Кремлем ярко светились рубины звезд. Высоко в небе тянулся чуть заметный след стратосферника.
– Вы в это верите? – спросил эксперт.
– Да, – ответил советник. – Вот в это я верю.

URL
Комментарии
2016-03-13 в 13:11 

kate-kapella
Дама, приятная во всех отношениях
Да уж, актуально конечно...

2016-04-20 в 22:44 

Хорошо.

URL
   

Дневник denis_ufa

главная